История с Кок-Жайляу показала, что Красную книгу Казахстана пора уточнить, потому что самым тщательно охраняемым видом в нашей стране является вовсе не яблоня Сиверса, а чиновник в естественной среде обитания — служебном кабинете с закрытой дверью.

Яблоню Сиверса защищает закон, но лишь до того момента, пока она не попадает под дорогу, после чего на совещании выясняется, что вырубать её вообще нельзя, однако ботаники при желании могут назвать дерево «смешанным», не представляющим ценности, и тем самым помочь закону не заметить собственного нарушения.

Когда речь заходит об экспертизе, звучит пожелание «хорошо поработать» и сделать всё «безошибочно», иначе «потом провалимся», хотя независимая экспертиза отличается от заказанной как раз тем, что до её проведения никто не знает, какой именно результат спасёт проект от провала.

Общественные слушания тоже предлагается защитить от главной опасности — общественности, подобрав «мощного тамаду» и не вынося отдельно дорожную часть, поскольку граждане могут увидеть около 2200 деревьев, начать задавать вопросы и помешать акимату спокойно выслушать самого себя.

Однако настоящим нарушителем правоохранительная система признала не тех, кто обсуждал удобных ботаников, малоценные яблони и управляемые слушания, а Аруну Ортаеву, которая опубликовала запись и теперь отбывает пятнадцать суток.

Получается, что яблоню можно лишить краснокнижного статуса, общественность — права нормально участвовать в слушаниях, а активистку — свободы, тогда как чиновника нельзя лишить даже привычной тишины служебного кабинета, потому что именно она, судя по реакции государства, является нашим главным природным достоянием.

Теперь правоохранительным органам стоило бы проверить инвентаризацию деревьев, ОВОС, ботанические заключения и проектную документацию, чтобы установить, не превратилась ли научная экспертиза в оформление заранее выбранного решения.

Хотя логика государства уже вполне понятна: яблоня Сиверса может оказаться недостаточно ценной для охраны, активистка — слишком опасной для свободы, и только чиновник остаётся безусловной ценностью, которую необходимо беречь от общественного контроля, случайно включённого диктофона и неблагоприятной правды.

Олжас Сыздыков