Кризис вокруг Гренландии знаменует окончательный переход от биполярного и однополярного мира к эре хаотичной многополярности

Захват Николоса Мадуро в Венесуэле 3 января 2026 года стал не просто военной операцией, а демонстрацией нового принципа американской внешней политики: право сильного выше норм международного права и союзнических обязательств. Всего через день эта логика была применена к сердцу евроатлантической безопасности. Заявление Дональда Трампа о том, что США «нуждаются в Гренландии», а также последующие угрозы его советников рассмотреть «весь спектр вариантов», включая военную силу, против территории члена НАТО, означают конец послевоенного миропорядка. Этот кризис, основанный на сфабрикованных предлогах о «китайских и российских кораблях», запускает цепную реакцию, ведущую к стратегическому параличу Запада, тактическим победам и долгосрочным рискам для России, а в финале – к полной дестабилизации Арктики.

Экзистенциальный парадокс НАТО: статья 5 против её гаранта

Угроза в отношении Гренландии ставит Североатлантический альянс в беспрецедентную ситуацию институционального коллапса. Формальное нападение на датскую территорию автоматически активирует статью 5 Вашингтонского договора, однако агрессором в данном случае является главный архитектор и военный лидер альянса – Соединённые Штаты. Результатом становится мгновенный политический паралич и глубокий раскол. Как точно заметила, с дрожью в голосе и до чёртиков напуганная премьерша Дании одиозная Метте Фредериксен, подобные действия означают «конец НАТО и всего, что мы считали само собой разумеющимся после 1945 года». Альянс не сможет пережить испытание, когда главная угроза исходит из его собственного стана.

Экономическая ловушка Трампа: как захват Гренландии ведёт к стратегическому банкротству США

Администрация Трампа, опьянённая силовым успехом в Венесуэле, совершает фундаментальную стратегическую ошибку, рассматривая Гренландию как трофей. В реальности остров представляет собой не актив, а колоссальную долгосрочную финансовую гирю, приобретение которой запустит три взаимосвязанных процесса: прямое бюджетное истощение, эрозию трансатлантической экономической модели и ускоренный демонтаж основ американской финансовой гегемонии.

1. Прямое бремя: Гренландия как «вечный» бюджетный дотационный регион

Контроль над ледовым островом означает для США немедленное принятие на себя всех экономических обязательств Копенгагена. Датский ежегодный блок-грант в размере 3.9 млрд. крон (около 560 млн. долларов) – лишь верхушка айсберга. Реальные расходы Вашингтона будут на порядок выше.

• Социальные и административные издержки: для поддержания лояльности населения и предотвращения гуманитарного кризиса США придётся не просто заменить датские субсидии, но и существенно их увеличить, чтобы компенсировать разрыв связей с ЕС и Данией. Реальная сумма ежегодной дотационной нагрузки быстро превысит 1-1.5 млрд. долларов.
• Инфраструктурная чёрная дыра: создание в арктической пустыне современной логистики, энергетики и горнодобывающей промышленности – это проект века. Строительство портов, дорог, жилья для рабочих и объектов энергетики потребует первоначальных инвестиций в 200-500 млрд. долларов с горизонтом окупаемости в 30-50 лет, если она вообще наступит. Эти средства будут отвлечены от критически важных инвестиций в конкуренцию с Китаем и внутреннее развитие.

2. Косвенное поражение: крах трансатлантической модели и «токсичная покорность» Европы

Здесь мы сталкиваемся с ключевым парадоксом. В краткосрочной перспективе США, пользуясь созданной ими же энергетической зависимостью Европы (включая последствия подрыва «Северных потоков»), действительно получают тактическую выгоду: европейский капитал и производства в страхе бегут через океан, стимулируемые субсидиями Закона о снижении инфляции (IRA). Однако эта видимая победа является элементом стратегической ловушки.

• Деиндустриализация и моральное банкротство союзника: США не создают нового партнёра, а ослабляют существующего. Европа, лишённая промышленной базы и униженная силовым шантажом, превращается не в опору, а в проблемного, обиженного сателлита. Её будущие элиты будут воспитываться на нарративе об «экономической оккупации» со стороны Вашингтона.
• Ответ не санкциями, а системным саботажем: Европа не введёт против США формальных санкций – её зависимость слишком велика. Вместо этого она ответит феноменом «токсичной покорности». Это выразится в тотальном бюрократическом и политическом саботаже любых американских инициатив в международных институтах, отказе от новых торговых сделок  и ускоренном свёртывании сотрудничества в сфере высоких технологий и обороны. Альянс сохранит видимость, но лишится содержания.

3. Стратегический крах: подрыв доллара и легитимности американского лидерства

Самые дорогие последствия будут не бюджетными, а системными. Действия США докажут миру то, о чём годами говорили их конкуренты.

• Ускоренная дедолларизация: если США используют военную силу для захвата территории союзника по НАТО, то доллар перестаёт быть нейтральным инструментом мировой торговли, а становится орудием имперской политики. Китай, страны БРИКС и даже напуганные союзники ускорят создание альтернативных платёжных систем и наращивание золотовалютных резервов в иных валютах.
• Потеря «мягкой силы» и права на лидерство: американский проект, основанный на правилах и доверии, будет окончательно дискредитирован. Китай получит бесценный пропагандистский козырь, демонстрируя Гренландию как пример «имперского поведения» Запада. Для стран Глобального Юга это станет сигналом, что полагаться на гарантии США смертельно опасно.

Итог: цена, которая перечёркивает все выгоды

Таким образом, экономическая ловушка срабатывает на трёх уровнях: прямое финансовое кровопускание в арктическую пустыню, стратегическое ослабление и моральное отчуждение ключевого союзника (Европы) и подрыв фундаментальных основ глобального влияния (доверия к доллару и легитимности лидерства). Администрация Трампа, стремясь к сиюминутной демонстрации силы, покупает не стратегический актив, а политико-экономическую ипотеку на поколения вперёд. Это классический пример победы в битве, которая ведёт к проигрышу войны: контроль над клочком арктической земли будет оплачен развалом Западного альянса и ускоренным крахом финансовой системы, которая семь десятилетий обеспечивала гегемонию США.

.

Заключение: от порядка к охоте на суверенитет

Кризис вокруг Гренландии, спровоцированный логикой Венесуэлы, знаменует окончательный переход от биполярного и однополярного мира к эре хаотичной многополярности, где грубая сила преобладает над правом. США, стремясь к сиюминутному доминированию, попадают в стратегическую ловушку, теряя союзников и подрывая финансовые основы собственной гегемонии. НАТО, столкнувшись с угрозой изнутри, переживает экзистенциальный паралич. Россия, извлекая максимальные тактические выгоды из раскола, вынуждена готовиться к долгосрочному арктическому противостоянию у своих берегов. Единственным безусловным победителем в этой игре оказывается Китай, которому действия США «развязывают руки» в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Новая реальность, где охота на суверенитет становится нормой, рождается не где-нибудь, а среди льдов Арктики, десятилетия бывшей примером редкого международного сотрудничества.

Евгения Гринберг

Источник

Печатается в сокращении