Мы давно привыкли, что наша политическая элита смотрит исключительно далеко вперёд: сначала в 2030 год, а когда будущее начинает опасно приближаться, горизонт государственного предвидения предусмотрительно отодвигается ещё лет на двадцать, чтобы потомки могли оценить величие замысла, не отвлекаясь на его результаты.

И вот в рамках очередного проявления государственной дальновидности американской Cove Kaz Capital Group LLC продали 70% доли в ТОО «Северный Катпар», располагающем правами на разработку стратегических вольфрамовых месторождений. Причём сделку оформили без открытого конкурса. Само по себе это ещё не свидетельствует о прямом нарушении закона — процедурные тонкости Кодекса «О недрах и недропользовании» оставляют для прямых переговоров достаточно казуистических лазеек. Однако это дает замечательный повод поинтересоваться, каким образом государство определяет, какой инвестор достаточно стратегический, чтобы не испытывать судьбу в соревновании с другими, и насколько безупречно с юридической точки зрения был оформлен отказ государства от своего приоритетного права на приобретение доли в критически важном металле.

Особое очарование этой истории придаёт косвенная связь проекта с инвестиционными интересами Эрика Дональдовича и Дональда Дональдовича Трампов, которые, разумеется, выступают исключительно как частные лица. Было бы совершенно неприлично интересоваться, чьими именно сыновьями они приходятся действующему президенту Соединённых Штатов: в современном просвещённом мире происхождение давно перестало иметь значение, особенно когда речь заходит о стратегическом сырье и международной дружбе.

Народная собственность при этом осталась народной — недра по Конституции по-прежнему принадлежат народу, а продана лишь контрольная доля предприятия, располагающего правами на их разработку. Это несколько напоминает ситуацию, когда крестьянину торжественно подтверждают право собственности на корову, одновременно сообщая, что доить её теперь будет стратегический инвестор, обязующийся за собственный счёт построить современную молочную ферму (а в случае невыполнения инвестпрограммы — рискующий столкнуться с досрочным расторжением контракта со стороны Минпрома, если, конечно, у регулятора найдётся соответствующая юридическая смелость).

И всё было бы замечательно, если бы не одна досадная особенность американского государственного устройства: там политический ландшафт меняется стремительно. Свежие промежуточные выборы в Конгресс показали, что обе палаты американского парламента перешли под контроль демократов, лишив действующую администрацию любой парламентской защиты. Да президентов иногда меняют, причём без предварительного согласования с иностранными партнёрами и родственниками действующего главы государства.

И, если после очередных уже президентских  выборов в Белом доме окажется представитель противоположной партии, американские журналисты, комплаенс-офицеры банков и конгрессмены из Комитета по надзору вполне могут заинтересоваться тем, как родственники предыдущего президента оказались косвенно связаны с казахстанским стратегическим проектом. И тогда под лупу Минюста США попадут и внеконкурсная передача актива, и вопросы соблюдения строгих норм Foreign Corrupt Practices Act (FCPA), запрещающих получение нерыночных преимуществ с использованием политического влияния.

Причём, объясняться, возможно, придётся не перед казахстанцами, которые к подобным проявлениям государственной мудрости давно привыкли, а перед людьми в Капитолии, для которых эта история может оказаться не торжеством инвестиционной дипломатии, а отличным поводом для судебных повесток и расследований коммерческих связей семьи политического противника. А для самого актива это грозит банальной токсичностью, блокировкой SWIFT-переводов и заморозкой проекта на неопределенный срок.

Мы давно привыкли, что наша политическая элита смотрит исключительно далеко вперёд: сначала в 2030 год, а когда будущее начинает опасно приближаться, горизонт государственного предвидения предусмотрительно отодвигается ещё лет на двадцать, чтобы потомки могли оценить величие замысла, не отвлекаясь на его результаты.

И вот в рамках очередного проявления государственной дальновидности американской Cove Kaz Capital Group LLC продали 70% доли в ТОО «Северный Катпар», располагающем правами на разработку стратегических вольфрамовых месторождений. Причём сделку оформили без открытого конкурса. Само по себе это ещё не свидетельствует о прямом нарушении закона — процедурные тонкости Кодекса «О недрах и недропользовании» оставляют для прямых переговоров достаточно казуистических лазеек. Однако это дает замечательный повод поинтересоваться, каким образом государство определяет, какой инвестор достаточно стратегический, чтобы не испытывать судьбу в соревновании с другими, и насколько безупречно с юридической точки зрения был оформлен отказ государства от своего приоритетного права на приобретение доли в критически важном металле.
   
Особое очарование этой истории придаёт косвенная связь проекта с инвестиционными интересами Эрика Дональдовича и Дональда Дональдовича Трампов, которые, разумеется, выступают исключительно как частные лица. Было бы совершенно неприлично интересоваться, чьими именно сыновьями они приходятся действующему президенту Соединённых Штатов: в современном просвещённом мире происхождение давно перестало иметь значение, особенно когда речь заходит о стратегическом сырье и международной дружбе.

Народная собственность при этом осталась народной — недра по Конституции по-прежнему принадлежат народу, а продана лишь контрольная доля предприятия, располагающего правами на их разработку. Это несколько напоминает ситуацию, когда крестьянину торжественно подтверждают право собственности на корову, одновременно сообщая, что доить её теперь будет стратегический инвестор, обязующийся за собственный счёт построить современную молочную ферму (а в случае невыполнения инвестпрограммы — рискующий столкнуться с досрочным расторжением контракта со стороны Минпрома, если, конечно, у регулятора найдётся соответствующая юридическая смелость).

И всё было бы замечательно, если бы не одна досадная особенность американского государственного устройства: там политический ландшафт меняется стремительно. Свежие промежуточные выборы в Конгресс показали, что обе палаты американского парламента перешли под контроль демократов, лишив действующую администрацию любой парламентской защиты. Да президентов иногда меняют, причём без предварительного согласования с иностранными партнёрами и родственниками действующего главы государства.

И, если после очередных уже президентских  выборов в Белом доме окажется представитель противоположной партии, американские журналисты, комплаенс-офицеры банков и конгрессмены из Комитета по надзору вполне могут заинтересоваться тем, как родственники предыдущего президента оказались косвенно связаны с казахстанским стратегическим проектом. И тогда под лупу Минюста США попадут и внеконкурсная передача актива, и вопросы соблюдения строгих норм Foreign Corrupt Practices Act (FCPA), запрещающих получение нерыночных преимуществ с использованием политического влияния.

Причём объясняться, возможно, придётся не перед казахстанцами, которые к подобным проявлениям государственной мудрости давно привыкли, а перед людьми в Капитолии, для которых эта история может оказаться не торжеством инвестиционной дипломатии, а отличным поводом для судебных повесток и расследований коммерческих связей семьи политического противника. А для самого актива это грозит банальной токсичностью, блокировкой SWIFT-переводов и заморозкой проекта на неопределенный срок.

Олжас Сыздыков